Возможно, нас ждет еще один финансовый кризис, куда более разрушительный для мировой экономики.
FIG.1Этим неспокойным летом в британском банковском секторе происходит очень быстрая смена кадров. Управляющий Банком Англии сэр Мервин Кинг уступил свой пост главе центрального банка Канады – Марку Карни. Недавнее неожиданное заявление о предстоящем уходе заместителя управляющего Пола Такера предшествовало назначению Шарлотты Хогг, главы подразделения по банковскому обслуживанию физических лиц в Santander, в качестве главного операционного директора. В частном секторе было недавно объявлено о том, что Стивен Хестер будет уволен с поста директора Королевского банка Шотландии. Многие в Лондоне были удивлены временем заявления Такера и выдворения Хестера.

Парламентская комиссия пытается ни много, ни мало фундаментально изменить банковскую культуру.
FIG.1В 1856г. произошел крах Британского королевского банка, примера грандиозного мошенничества, который в этой газете был описан, как «исключительный пример того, как мало люди заботятся о том, чтобы думать своей головой». За его развалом последовала волна законов и банковских норм. Среди них был законодательный акт 1879г., предлагавший проверять счета банков, который содержал радикальные положения о перечислении пассивов на одной стороне страницы и активы на другой стороне.

С начала мая денежно-кредитная политика существенно ужесточилась. Это выразилось в росте доходности облигаций стран с высоким рейтингом. В период со 2 мая до конца прошлой недели доходность 10-летних американских казначейских облигаций выросла на 88 базисных пунктов до 2.51%. Это ясно говорит об ужесточении условий в денежной сфере: увеличение доходности таких облигаций приводит к повышению стоимости заемных средств для частного сектора. Однако не вполне очевидно, что это происходит неслучайно: доходность долгосрочных облигаций – это не явная цель кредитно-денежной политики. Кроме того, повышение ставок отчасти вызвано ростом уверенности в экономике. Также важную роль играют разговоры о «сокращение» темпов количественного ослабления в США. Трудно управлять политикой, когда последствия зависят от ожиданий. Но нужно подойти к этому основательнее: нынешнее ужесточение преждевременно.

В течение четырех недель с того момента как Бен Бернанке впервые упомянул о том, что к концу этого года Совет управляющих Федеральной резервной системы может начать сокращать объемы программы количественного ослабления (QE), стоимость мировых рынков акций потеряла более 2 трлн. долларов. У Бернанке ушел почти час на то, чтобы ответить на настойчивые вопросы и попытаться пролить свет на политику ФРС в отношении процентных ставок и QE. Результатом стало дальнейшее стремительное падение цен на акции и облигации по всему миру. Означает ли это, что Бернанке на самом деле не хотел сигнализировать и успокаивать финансовые рынки, а, напротив, пытался подготовить инвесторов к более высоким процентным ставкам и непростым временам, которые ждут впереди? Или, возможно, рынок неправильно истолковал его комментарии на пресс-конференции в среду и в заявлении от 22 мая?

Либерально-демократическая партия, пришедшая в конце прошлого года к власти в Японии, поставила перед собой в качестве основной задачи вывод страны из экономического тупика, в котором та пребывает уже два десятилетия. До сих пор никому не удалось найти лекарства, которое помогло бы Стране восходящего солнца восстановить утраченные некогда позиции. Однако новый ее лидер Синдзо Абэ намерен с самурайским упорством проводить в жизнь экономические реформы. Их результат – одна из главных интриг ближайших лет.
Игорь Зуев, эксперт латвийского банка Rietumu

Кредитный бум в Китае нагоняет на людей страх. Но оправдана ли паника?
Чжан Чживей в своей работе по китайской экономике описывает так называемое правило «5:30». Нет, речь не о том, во сколько ему приходится вставать на работу: он очень прилежен и трудолюбив, он работает экономистом в японском банке Nomura. Это час расплаты. Чжанг отмечает, что вероятность финансового кризиса резко возрастает, если объем кредитов в экономике увеличиваются на 30% от ВВП за пять лет или менее. Япония пала жертвой этого правила во второй половине 1980-х; Америка перешагнула черту в период, предшествовавший кризису 2--7 года. Теперь Чжанг обеспокоен ситуацией в Китае. Согласно новым критериям Банка международных расчетов, в конце 2008 года общий объем кредитования в корпоративном и частном секторах (а также в сфере некоммерческих организаций) достиг 118% от ВВП. К сентябрю 2012 года он уже перевалил за 167%. В развивающихся странах кредиты часто нарастают со временем. Это нормально. Но когда происходит столь сильное отклонение от базового тренда - жди беды.

Обычно люди или компании направляются в суд, когда возникает какая-то несправедливость и они хотят знать, кто в ответе за их неприятности или убытки. В этом контексте заседание немецкого конституционного суда по делу так называемых прямых денежных операций (ОМТ) Европейского центрального банка, состоявшееся 11-12 июня, выглядит весьма странно. Получается, что мы выступаем против единственного эффективного инструмента монетарной политики за многие десятилетия - не только в Европе, но во всем мире. Благодаря программе ОМТ, о которой было объявлено в июле 2012 года, снизились процентные ставки по займам в корпоративном и государственном секторах, а в пораженные кризисом страны вернулся долгожданный частный капитал, смягчивший негативные последствия глубокой рецессии на периферии Европы. Более того, она помогла вернуть самый драгоценный актив: уверенность в жизнеспособности экономики Еврозоны и ее валюты, евро.

Перспектива уменьшения объема программы количественного ослабления в Америке всколыхнула валютные рынки и рынки облигаций в развивающемся мире.
Существует множество причин, по которым у управляющего фондом может возникнуть желание продать ранд. Экономика Южной Африки практически не растет. Безработица на уровне 25% от общего количества занятого населения, не отстает от самых проблемных стран Еврозоны. Горнодобывающую промышленность захватывают трудовые конфликты, когда цены на сырье падают. Огромный торговый дефицит страны указывает на то, что местные производители тщетно борются с зарубежной конкуренцией. В текущем году ранд упал против американского доллара на 16%. В худшем положении оказался только сирийский фунт и венесуэльский боливар.

Чтобы европейские экономики начали восстанавливаться, Германии нужно показать им пример.
В июне 1963 года, в разгар холодной войны Джон Кеннеди произнес слова, которые дали жителям разорванного на две части города надежду. Он сказал: “Ich bin ein Berliner”. На следующей неделе, полвека спустя, Берлин посетит Барак Обама. Ему там откроется совсем иная картина. Объединенная, сильная, богатая Германия превратилась в господствующую силу Европы. Франция - вторая страна, вместе с Германией образующая ядро Европейского Союза - слаба и ненадежна; Великобритания погрязла в спорах о своем членстве в ЕС.

Европа вновь с тревогой смотрит на Карлсруэ
Два немецких банкира, оба за сорок, друзья еще со студенческой скамьи, не спроста сидели рядом в зале суда одиннадцатого июня. Йенс Уидман, председатель Бундесбанка, поднявшийся по карьерной лестнице через администрацию Канцлера Ангелы Меркель. Йорг Асмуссен пошел по линии министерства финансов и добрался до должности члена исполнительного совета Европейского центрального банка. Но, как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь. В конституционном суде в Карлсруэ они оказались по разные стороны баррикад. На повестке дня в очередной раз оказался вопрос о мерах, предпринимаемых для вывода Еврозоны из кризиса. В сентябре прошлого года суд предварительно одобрил Европейский механизм стабилизации - фонд с полномочиями выдавать кредиты страждущим государствам Еврозоны на определенных условиях.