В истории есть такие критические точки, когда невозможное вдруг становится неизбежным. Возможно, европейским лидерам, собравшимся на этой неделе в Брюсселе на очередной саммит, посвященный спасению евро, вероятно, стоило бы вспомнить пару-тройку примеров. На днях мне довелось услышать, как один известный бывший дипломат вспоминал о десятилетии, когда он следил за событиями в Советском Союзе. Выступая на встрече, подготовленной Советом США по внешней политике и Королевским институтом международных отношений Великобритании, он заявил, что в 1980-е годы Запад был абсолютно уверен в двух вещах: социалистический строй нежизнеспособен; он будет жить вечно. Его слова сразу же напомнили аудитории о евро. Но не только Запад купился на потемкинские фасады Советского Союза. Политики в Москве наступили на те же грабли. В начале года Иван Крастев, выдающийся болгарский ученый и комментатор, собрал группу российских экспертов и историков для воссоздания последнего года Советской империи.

Китай славится своими провальными инвестиционными проектами. С потреблением тоже все сложно.
Большинство витрин гордо сообщают потенциальным покупателям о товаре, который можно купить в магазине. Однако в торговом центре Silk Street Market в Пекине, ориентированном на туристов все иначе. На витринах большими буквами написано о том, чего не продается внутри. К таким непродающимся товарам относится продукция люксовых брендов, таких как Prada, Louis Vuitton и Burberry. Предполагается, что эти объявления должны уберечь незадачливых покупателей от подделок. Но их все равно покупают, и при том вполне осознанно. Вряд ли будет преувеличением сказать, что контрафакция превратилась в основную торговую марку Silk Street, несмотря на отчаянные попытки рынка выжить ее. На первом этаже предлагают купить рубашку “Paul Smith”, сшитую на фабрике в Гуанчжоу, за 1285 юаней (200 долларов), но если хорошо поторговаться, можно скинуть цену до 150 юаней. От такого предложения трудно отказаться. Особенно, когда владелец магазинчика держит вас за рукав мертвой хваткой.

Европа пытается решать проблемы еврокризиса по одной. Этот подход обречен на поражение. Надежность системы определяется по самому слабому звену. Укрепив одно, можно лишь сделать уязвимость другого актуальнее и заметнее. У Еврозоны сейчас столько дыр и слабых мест, что если она не развалится окончательно в ближайшее время, лидерам Европы придется озаботиться тем, чтобы пересмотреть и перекроить всю систему. Европейский саммит, запланированный на 28 и 29 июня, покажет, способны ли главы стран Еврозоны на такой поступок. Наиболее прозорливые из них уже вынашивают планы по формированию банковского союза и прямой интервенции на рынке государственных долговых облигаций. Однако же пока все указывает на то, что эта задачка им не по зубам, увы!

Совсем недавно мне довелось выступать на ежегодной конференции в Экономическом совете Германии; Это подразделение ныне правящей партии, Христианско-демократического союза, которое занимается вопросами экономики и бизнеса. Канцлер Германии Ангела Меркель и Министр финансов Вольфганг Шойбле тоже были в числе выступавших. Любопытное событие и, что немаловажно, весьма обнадеживающее.
Нет никаких сомнений в том, что Германия (по крайней мере, собравшаяся на заседание часть правительства, деловой элиты и профсоюзов) не хочет потерять евро и готова к более глубокой интеграции в Европе, признавая, что успех всего проекта зависит от готовности и способности европейских стран равномерно распределить усилия, необходимые для того, чтобы разорвать кризисных порочный круг.

Американский рынок корпоративных облигаций с оборотом 8 трлн. долларов, испытывает дефицит ликвидности, потому что банки выходят из игры.
Пасмурным утром в прошлом месяце ведущие управляющие активами в Бостоне пригласили девять важных банкиров с Уолл-стрит на чрезвычайное заседание в небоскребе с видом на городскую пристань. За долгими переговорами - с обедом на скорую руку из бутербродов и печенья - они пытались решить одну из самых сложных проблем, терзающих финансовый сектор и, возможно, всю экономику. Американский рынок корпоративного долга с оборотом 8 трлн. долларов теряет свою жизненную силу - ликвидность. Непосвященным может показаться, что проблема витает лишь в разреженной атмосфере пафосно-претенциозного конференц-зала на 36 этаже в Бостонском финансовом центре.

Многочисленные заседания европейских властей напоминают стратегические маневры в ожидании важного саммита глав государств в конце следующей недели. Многие не до конца понимают, как внутренние политические факторы определяют позицию государства на международных форумах. На этот раз для Германии они важны как никогда. Меркель зависит от оппозиции (SPD и Зеленые), которая должна одобрить ESM и фискальный договор. В конце этой недели нижняя палата немецкого парламента сумела договориться. Меркель пришлось пойти на некоторые уступки. Конечно, SPD и Зеленые в большей степени ориентированы на рост, чем CDU/CSU, однако, те меры, которые они требуют для стимулирования экономики, вполне согласуются с позицией Канцлера. Они так же не возражают, если стимулы будут финансироваться за счет налоговых поступлений, а не кредитов (заимствований).

В течение многих лет развитые и развивающиеся страны проводят опыты на экономике, иногда намеренно, но чаще по случайности, экспериментируя со стимулами экономического роста. К несчастью, у большинства стратегий есть внутренние ограничения, или тормоза - можно считать их дестабилизирующими элементами. Нам нужно как можно раньше распознать и изучить их, чтобы избежать больших потерь и трудностей восстановления. Вот лишь несколько примеров из большого списка экономических моделей, тормозящих развитие. В развивающихся странах на первых порах может сработать политика, направленная на увеличение объемов импорта в целях диверсификации экономики; но со временем дадут о себе знать отставания в росте производительности и снижение конкурентных преимуществ, что, в конечном счете, остановит экономическое развитие.

Политика и спорт - взрывоопасная смесь, и вихрь противоречий уже кружит вокруг чемпионата по футболу Евро 2012, который принимают у себя Украина и Польша. Канцлер Германии Ангела Меркель, Президент Еврокомиссии Хосе Мануэль Барросо и некоторые другие лидеры Европейского Союза уже заявили о том, что будут бойкотировать матчи в Украине из-за ареста бывшего премьер министра Юлии Тимошенко и представителей оппозиции. Прошло два десятилетия с тех пор, как в стране пал социалистический строй и она обрела независимость. Так почему же ей до сих пор так и не удалось выйти из экономического ступора и преодолеть авторитарный политический режим, который так раздражает Европу? Если страна, подобная Украине, развивается медленно и долго бедствует, то дело не в природных катастрофах или недостатке полезных ископаемых. Виновата плохая политика плохого правительства.

Сможет ли Греция выйти из Еврозоны без лишнего шума? Учитывая ее размер - вполне: экономика Греции отвечает лишь за 2% в общем ВВП Еврозоны Но пока выходит так, что греческий кризис отзывается отголосками во всех уголках валютного союза. Экономистам нравится заимствовать медицинскую терминологию, чтобы придать своим речам больше учености. Вот и это явление они назвали "заражением" (например, голландская болезнь, инъекции ликвидности, и т.д.). Экономически больная страна может заразить других. Способна ли экономическая эпидемиология предсказать, какие страны станут жертвами недуга после выхода Греции? Всем давно известно, что потрясения в крупных странах, как камни, брошенные в воду - от них во все стороны расходятся круги. В 1989 году Роберт Шиллер из Йельского Университета наглядно продемонстрировал, что в период с 19919 по 1987 год американский и британский фондовые рынки двигались в тандеме, однако, эту корреляцию нельзя объяснить параллельными изменениями в дивидендных выплатах.

В Европе без одной минуты полночь?
Мы полагаем, что политика немецкого правительства "делать как можно меньше и как можно позже", приведет к повторению жестокого кризиса середины 20-ого века, от которого Европу должна была защитить интеграция. Очень странно, что из всех именно Германия, как нерадивый ученик, плохо знает историю. Зациклившись на угрозе инфляции, современные немцы придают слишком много значения событиям 1923 года (когда в стране была гиперинфляция), забывая про 1933 (год, когда умерла демократия). А было бы неплохо вспомнить, как европейский банковский кризис за два года до 1933 г., способствовал развалу демократии не только в Германии, но и во многих странах европейского континента.