Если страна повышает налоги в четвертый раз за год, стоит обратить на это внимание. Именно во столько раз выросли доходы в Гане в период с 2010 по 2011 год, чему способствовала прибыль от добывающих отраслей промышленности. Гана не одинока. Рост налогов в богатых ресурсами развивающихся странах отражает не только рост цен на сырьевые активы, но и международные нормативы, которые наладили финансовую прозрачность в отношении нефтяной, газовой и горнодобывающей промышленностей, что значительно сократило возможности уклоняться от налогов. Аналогичные нормативы также заняли важное место на повестке дня в ходе недавнего саммита Б8 в Северной Ирландии. Важно ценить эти попытки и требовать большего. Международные товарные рынки испытывают давление. Цены растут с 2000 года, увеличение спроса лишь единожды было ненадолго прервано финансовым кризисом 2008 года. Одним из очевидных последствий является чрезмерная ценовая волатильность.

Казалось бы, после коллапса сверхгигантского спекулятивного пузыря на рынке недвижимости в 2006 году и последовавшего за ним обвала на крупнейших мировых фондовых рынках, мы должны оказаться в атмосфере, губительной для пузырей и прочих излишеств. Но нет. Они появляются то тут, то там, раздуваются на рынках недвижимости многих стран, и даже формируются в мире акций и долгосрочных облигаций США и других государств, на рынке нефти, золота, да всего не перечесть.
И все же, отправляясь в Колумбию прошлым месяцем, я совсем не рассчитывал услышать там рассказы о пузырях. Но там все только и говорят, что о пузыре на рынке недвижимости, а мой водитель организовал мне небольшую экскурсию по курортному городу Картахена с молодыми застройками на побережье, сообщив о том, что некоторые дома там недавно были проданы за миллионы долларов. В его голосе слышался ужас.

Почему в Штатах ценовая стабильность мирно сосуществует с количественным ослаблением? И почему мы то и дело слышим сакраментальный вопрос: «Почему ФРС деньги в больших количествах, а инфляции нет на погляд?
Безусловно, сохраняется очень низкий уровень инфляции. В течение последних пяти лет ежегодные темпы роста индекса потребительских цен составляли только 1.5%. Стандартный показатель инфляции, используемый ФРС – индекс цен на личные потребительские расходы, за исключением продуктов питания и электроэнергии – также увеличивался со скоростью всего 1.5%. И напротив, объем покупки долгосрочных облигаций Федеральной резервной системой в этот период был беспрецедентно большим. ФРС приобрела казначейские облигации и ценные бумаги, обеспеченные закладными, на сумму 2 триллиона долларов, что почти в десять раз превышает годовой показатель покупки облигаций в течение предыдущего десятилетия. Только в прошлом году запас облигаций на балансе ФРС увеличился более чем на 20%.

Обычно люди или компании направляются в суд, когда возникает какая-то несправедливость и они хотят знать, кто в ответе за их неприятности или убытки. В этом контексте заседание немецкого конституционного суда по делу так называемых прямых денежных операций (ОМТ) Европейского центрального банка, состоявшееся 11-12 июня, выглядит весьма странно. Получается, что мы выступаем против единственного эффективного инструмента монетарной политики за многие десятилетия - не только в Европе, но во всем мире. Благодаря программе ОМТ, о которой было объявлено в июле 2012 года, снизились процентные ставки по займам в корпоративном и государственном секторах, а в пораженные кризисом страны вернулся долгожданный частный капитал, смягчивший негативные последствия глубокой рецессии на периферии Европы. Более того, она помогла вернуть самый драгоценный актив: уверенность в жизнеспособности экономики Еврозоны и ее валюты, евро.

До недавнего времени практически любое восстановление после рецессии сопровождалось быстрым ростом занятости. Однако на этот раз рабочие места в экономике создаются крайне неохотно, несмотря на то, что центральные банки развитых стран используют аккомодационные монетарные политики в надежде стимулировать спрос, уничтоженный мировым экономическим кризисом. В результате, люди, убежденные в том, что им не удастся найти работу в течение длительного времени, массово покидают рабочую силу. Это явление проявилось наиболее ярко в Соединенных Штатах, где Федеральная резервная система понизила ставки до беспрецедентных уровней и при помощи количественного ослабления (QE) увеличила банковские резервы.

Крупнейшие в мире Центробанки продолжают волноваться из-за последствий инфляции, спровоцированных их попытками побороть рецессию. Напрасно. По сравнению с политическими, социальными и экономическими рисками продолжительного вялого роста после на редкость масшатбного финансового кризиса, непродолжительный всплеск умеренной инфляции - не повод для беспокойства. Напротив, в большинстве регионов его можно обернуть себе на пользу. Возможно, аргументация в пользу умеренной инфляции (скажем, 4-6% годовых) не так убедительна как в самом начале кризиса, когда я впервые поднял этот вопрос. Тогда, на фоне нежелания правительства прибегать к списанию долгов, а также в условиях значительной переоцененности реальных цен на рынке жилья и чрезмерных реальных зарплат в некоторых секторах, польза от умеренной инфляции была бы неоценима.

Высокая безработица в Европе, Соединенных Штатах и других странах мира - это настоящая трагедия, и дело не только в падении совокупного объема производства; безработным приходится платить высокую эмоциональную и психологическую цену за то, что они не являются частью работающего сообщества. По словам некоторых любителей затягивать пояса, фискальная консолидация повышает мораль. Премьер министр Великобритании и главный сторонних этой политики Дэвид Кэмерон утверждает, что его программа снижает «зависимость от денег и благосостояния», вылечивает от вещизма, восстанавливает «твердость духа» и вдохновляет «творцов, деятелей и жизнеутверждателей». Американский конгрессмен Пол Райян не отстает, заявляя, что его программа - это часть плана по стимулированию «творчества и духа предпринимательства».

В ходе своего последнего визита в Грецию президент Франции, Франсуа Олланд, объявил о том, что спад Европы подошел к концу, и призвал французские компании инвестировать в Грецию. Плохой совет. Производственные расходы во Франции высоки, но в Греции они еще выше. Несмотря на значительное снижение греческого (а также итальянского и испанского) реального ВВП с 2007 года, до конца корректировки еще далеко. На самом деле найти подтверждение оценки, которую дал Олланд ситуации в Европе, непросто. До недавних выборов в Италии финансовые рынки подавали признаки оптимизма, чему способствовала политика Европейского центрального банка, поддерживающая государственные облигации стран Еврозоны с помощью увеличения бухгалтерского баланса и снижения процентных ставок. Держатели облигаций выигрывают от снижения процентных ставок.

Вот уже 250 лет технологические инновации определяют темпы экономического развития. Однако экономика инновации сильно отличается для тех, кто в авангарде и для тех, кто пытается угнаться за лидером. На передовой новаторство начинается с открытия и кульминирует в спекуляциях. Оно проходит путь от научного исследования до определения коммерческого применения новой технологии, развитие идет путем проб и ошибок. Стратегические технологии, способные трансфромировать рыночную экономику - от железной дороги до Интернета - требуют создания сетей, ценность которых поначалу не известна, и раскрывается в полной мере лишь уже в процессе использования. Таким образом, развитие передовых инноваций зависит от наличия финансовых ресурсов без претензии на экономическую выгоду; иными словами, для стимулирования подобного рода инноваций оптимизацией процесса распределения ресурсов не обойтись. Традиционный производственный фактор неоклассической экономики опасно искажает восприятие процесса развития передовых инноваций.

Некоторые обозреватели утверждают, что Еврозоне, прошедшей свое боевое крещение кризисом, следует сделать вывод о необходимости более тесной фискальной и банковской интеграции, без которой невозможно дальнейшее существование валютного союза. Многие экономисты сегодня настаивают на этом даже сильнее, чем в 1999 году, в момент введения евро в обращение. На самом же деле, уроки евро кризиса совершенно в другом, и они действительно способны удивить даже самых искушенных. Основываясь на опыте создания валютных союзов в прошлом, мы предполагали, что их эффективность можно оценить исходя из двух факторов. Во-первых, являются ли экономики одинаково устойчивыми ко внешним потрясениям? Чем больше сходства между экономиками в этом плане, тем надежнее будет валютный союз, потому что всем подойдет единая политическая реакция на угрозы. Если же экономическая структура стран резко отличается, тогда на передний план выходит второй критерий: существуют ли инструменты для корректировки ассиметричных шоков?