Новостной поток становится всё плотнее, ориентироваться в нем – всё сложнее, но, если отбросить второстепенные вещи, то можно выделить несколько действительно важных показателей, вокруг которых в последнее время закручивается интрига – это реальное состояние экономики США, цена на нефть и индекс доллара. Именно оценка этих параметров позволит спрогнозировать, сможет или нет ФРС США выдержать объявленный темп роста процентных ставок, от чего в итоге зависит стабильность всей мировой финансовой системы.

Сначала посмотрим, что же творилось в США. Рынок труда вырос в январе на 151 тыс. мест, что заметно меньше прогноза 180 тыс., и меньше, чем среднемесячный показатель в 2015г. Средняя почасовая заработная плата выросла в январе на 0.5%, и на 2.5% - относительно января 2015г, ну а безработица снизилась до 4.9%, впервые за последние 8 лет опустившись ниже 5%.

Казалось бы, отчет в целом неплохой, но есть вопросы. Вообще привычка оценивать количество новых рабочих мест безотносительно того, насколько быстро растет население Соединенных штатов, или без учета прироста трудоспособного населения напоминает попытку оценивать величину дроби только по числителю, без учета знаменателя. Вот такой прогрессивный метод.

Исправим этот недочет – сравним скорость прироста новых рабочих мест со скоростью прироста выпавших из состава рабочей силы. И обнаружим, что с 2000г. число граждан США, находящихся в работоспособном возрасте, но по разным причинам не работающих, растет быстрее, чем создается новых рабочих мест. И на данный момент это соотношение хуже, чем было даже в 2009г. О каком восстановлении рынка труда может вообще идти речь?

Ну, а чтобы два раза не вставать – посмотрим на этом же графике на темпы роста промышленности. Ведь как ни манипулируй статистикой, как ни заставляй всех поверить, что в постиндустриальном обществе важнее количество парикмахеров и официантов, чем рабочих и инженеров, от суровой реальности не уйти – экономика любого здорового государства строится в первую очередь на промышленном потенциале, а не на объеме сектора услуг. Если работает завод, то вокруг него может создаваться целая индустрия услуг для его работников, поскольку они создают платёжеспособный спрос. Закрывается завод – и вся эта надстройка мгновенно схлопывается, поскольку платежеспособный спрос исчезает.

Итак, сравним IndustrialProductionIndex, отражающий весь объём выпуска на территории США, с темпами роста ВВП. И обнаружим что пик индустриальной мощности пришелся всё на тот же 1 квартал 2000г, что и пик по занятости, а после 4 квартала 2014г. началась новая, уже третья волна снижения.

Графики поразительно похожи друг на друга, но, если вдуматься, в том нет ничего удивительного – доля промышленного производства в структуре ВВП начинает сокращаться, и тут же начинаются проблемы с занятостью.

Немного статистики прошлой недели. Индекс ISM в производственном секторе закрепился ниже 50п, показав в январе 48.2п, что говорит о сворачивании производственной активности. Производственные заказы в декабре упали на 2.9%, физические объемы экспорта снизились впервые с 2009г, резко сокращаются объемы грузоперевозок. Так, общий траффик по железным дорогам, согласно отчета Association ofAmericanrailroads, снизился в декабре до минимума с 2009г, заказы на грузовики также на минимальном с 2009г. уровне, а индекс Baltic Dry, оценивающий среднюю стоимость фрахта на морские перевозки насыпных и навалочных грузов в мире, впервые в истории упал ниже 300п.

В странах, не входящих в ОПЕК, начинается снижение добычи нефти, впервые с 2012г, прогноз на 2016г – падение на 0.6 млн. барр. в день, причем львиная доля этого снижения придется на США.

Это и неудивительно – количество буровых установок в США за прошедшую неделю вновь сократилось, на этот раз на 48 шт., из них на 31 – на нефть, это самые быстрые темпы снижения с апреля 2015г, а общее количество действующих буровых установок составило 29.57% от пика в сентябре 2014г. Крупнейшие нефтяные компании мира по итогам года фиксируют рекордные убытки, и это еще при том, что еще далеко не ясно, достигнуто ли до по снижению.

Для того, чтобы разобраться с ценами на нефть, проделаем небольшой эксперимент.

Инфляция в США, как и в других странах, измеряется через изменение цен в потребительской корзине. Имеется группа товаров, динамика цен на которые и дает ясную картину – растут цены или падают. Нефть не является потребительским товаром, но зато потребительским товаром является бензин, а он и есть производная от нефти.

Итак, чтобы понять, высокие или низкие в данный момент цены на нефть, сравним скорость роста цен про всей группе товаров и отдельно – скорость роста цен на бензин. Мы видим, что цены на бензин всегда или отставали от потребительских цен, или опережали их, но примерно до 2004г. их скорость была сопоставима.

С 1976г. по 1986г. цены на бензин росли чуть быстрее, чем инфляция, а затем последовал долгий период отставания, с 1986г. по 2004г.

С 2004г. по июль 2008г. происходило быстрое формирование пузыря. Кризис уже наступил, и хотя о его приходе объявить забыли, капитал начал исход из реального сектора в сырье и недвижимость. Принято считать, что старт кризису в 2008г. положил ипотечный кризис, но, как мы помним, и сырьевой пузырь был очень сильным.

После старта кризиса нефтяной пузырь активно сдувался до конца 2008г, но затем была запущена программа QE1, и цены также активно пошли обратно вверх - началось формирование второго пузыря.

Это важный момент для понимания. Почему-то принято считать, что в 2009г. цены на нефть «восстановились», но на самом деле это новый пузырь, имеющий другую природу – эмиссионную накачку экономики дешевыми деньгами, которые, ясное дело, совершенно не собирались идти в реальное производство.

Пик был достигнут еще в октябре 2012г, задолго до окончания программ количественного смягчения. Это, по сути приговор всей программе – снижение цен в эпоху массовой эмиссии означает насыщение платежеспособного спроса. То есть насыщение системы деньгами не дает прироста спроса, а потому цены неизбежно начинают возвращаться к общему уровню инфляции.

И в январе 2016г., как мы видим, цены на бензин вернулись примерно к уровню платежеспособного спроса. Не обрушились, а просто вернулись. Это означает что рост цен на бензин, а значит, и на нефть, может возобновиться только тогда, когда будут созданы условия для нового пузыря. Есть такие условия? Нет, и близко не предвидится. Для нового роста цен необходимо, чтобы вновь стал расти платежеспособный спрос, и чтобы в сектор вновь пришли дешевые деньги в большом объеме. Нет готовности ни по первому, ни по второму пунктам, а значит, что динамика цен в коридоре 30 … 40 долл. может затянуться надолго. Конечно, под влиянием краткосрочной конъюнктуры возможен выход из диапазона в ту или иную сторону, но вряд ли он будет длительным и устойчивым.

Итак, реальная картина архисложная, и, вне всякого сомнения, ФРС она прекрасно известна. Неужели крупнейший Центробанк планеты решился на авантюру, когда в декабре принял решение поднять процентную ставку? Или может быть, надеялся на русский «авось»?

Маловероятно. Очевидно, что реальные последствия этого решения просчитывались, а значит, что они не окажут на планы ФРС заметного влияния. На решение ФРС оказать влияние могут изменившиеся условия, настолько серьезные, что их нельзя игнорировать – но что изменилось? Что неожиданного произошло, что могло бы заставить ФРС пересмотреть свои действия?

ФРС выбирает путь сохранения статуса доллара США как лидирующей мировой валюты. Для этого последовательно предпринимается ряд шагов, призванных увеличить доходность инструментов, номинированных в долларах, относительно инструментов, номинированных в других валютах, а также обеспечить таким инструментам наибольшую защищенность.

Развитие этого плана предполагает создание условий для перетока капиталов в США. Ослабление доллара обманчиво – мы еще не увидели мощного бегства капиталов из Японии и еврозоны, но оно не за горами. Доходности государственных облигаций Японии, Германии, Франции и ряда других стран стремительно снижаются, вместе с ними снижаются доходности всего связанного набора инструментов.

Ослабление доллара на прошедшей неделе – лишь тактическое отступление.